ПРИРОДА МЕЖЛИЧНОСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Общение и межличностные отношения

Место и природа межличностных отношений

Теперь принципиально важно уяснить себе место этих меж­личностных отношений в реальной системе жизнедеятельности людей.

В социально-психологической литературе высказываются различные точки зрения на вопрос о том, где «расположены” межличностные отношения, прежде всего относительно систе­мы общественных отношений. Иногда их рассматривают в од­ном ряду с общественными отношениями, в основании их, или, напротив, на самом верхнем уровне (Кузьмин Е. С. Основы социальной психологии. Л., ЛГУ, 1967. С. 146), в других случа­ях — как отражение в сознании общественных отношений (Пла­тонов К, К. О системе психологии. М., 1974. С. 30) и т. д. Нам представляется (и это подтверждается многочисленными иссле­дованиями), что природа межличностных отношений может быть правильно понята, если их не ставить в один ряд с обще­ственными отношениями, а увидеть в них особый ряд отноше­ний, возникающий внутри каждого вида общественных отноше­ний, не вне их (будь то «ниже”, «выше”, «сбоку” или как-либо еще). Схематически это можно представить как сечение особой плоскостью системы общественных отношений: то, что обнару­живается в этом «сечении” экономических, социальных, поли­тических и иных разновидностей общественных отношений, и есть межличностные отношения (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Межличностные отношения и общественные отношения

При таком понимании становится ясным, почему межличност­ные отношения как бы «опосредствуют” воздействие на лич­ность более широкого социального целого. В конечном счете межличностные отношения обусловлены объективными обще­ственными отношениями, но именно в конечном счете. Прак­тически оба ряда отношений даны вместе, и недооценка второго ряда препятствует подлинно глубокому анализу отношений и первого ряда.

Существование межличностных отношений внутри различ­ных форм общественных отношений есть как бы реализация без­личных отношений в деятельности конкретных личностей, в актах их общения и взаимодействия.

Вместе с тем в ходе этой реализации отношения между людь­ми (в том числе общественные) вновь воспроизводятся. Иными словами, это означает, что в объективной ткани общественных отношений присутствуют моменты, исходящие из сознательной воли и особых целей индивидов. Именно здесь и сталкиваются непосредственно социальное и психологическое. Поэтому для социальной психологии постановка этой проблемы имеет пер­востепенное значение.

Предложенная структура отношений порождает важнейшее следствие. Для каждого участника межличностных отношений эти отношения могут представляться единственной реально­стью вообще каких бы то ни было отношений. Хотя в действи­тельности содержанием межличностных отношений в конечном счете является тот или иной вид общественных отношений, т. е. определенная социальная деятельность, но содержание и тем более их сущность остаются в большой мере скрытыми. Несмот­ря на то что в процессе межличностных, а значит, и обществен­ных отношений люди обмениваются мыслями, сознают свои от­ношения, это осознание часто не идет далее знания того, что люди вступили в межличностные отношения.

Отдельные моменты общественных отношений представля­ются их участникам лишь как их межличностные взаимоотно­шения: кто-то воспринимается как «злой преподаватель”, как «хитрый торговец” и т. д. На уровне обыденного сознания, без специального теоретического анализа дело обстоит именно та­ким образом. Поэтому и мотивы поведения часто объясняются этой, данной на поверхности, картиной отношений, а вовсе не действительными объективными отношениями, стоящими за этой картиной. Все усложняется еще и тем, что межличност­ные отношения есть действительная реальность общественных отношений: вне их нет где-то «чистых” общественных отноше­ний. Поэтому практически во всех групповых действиях участ­ники их выступают как бы в двух качествах: как исполнители безличной социальной роли и как неповторимые человеческие личности. Это дает основание ввести понятие «межличностная роль” как фиксацию положения человека не в системе общественных отношений, а в системе лишь групповых связей, при­чем не на основе его объективного места в этой системе, а на основе индивидуальных психологических особенностей лично­сти. Примеры таких межличностных ролей хорошо известны из обыденной жизни: про отдельных людей в группе говорят, что он «рубаха-парень”, «свой в доску”, «козел отпущения” и т. д. Обнаружение личностных черт в стиле исполнения социальной роли вызывает в других членах группы ответные реакции, и, та­ким образом, в группе возникает целая система межличностных отношений (Шибутани, 1968).

Природа межличностных отношений существенно отличается от природы общественных отношений: их важнейшая специфи­ческая черта — эмоциональная основа. Поэтому межличност­ные отношения можно рассматривать как фактор психологиче­ского «климата” группы. Эмоциональная основа межличност­ных отношений означает, что они возникают и складываются на основе определенных чувств, рождающихся у людей по от­ношению друг к другу. В отечественной школе психологии раз­личаются три вида, или уровня эмоциональных проявлений лич­ности: аффекты, эмоции и чувства. Эмоциональная основа межличностных отношений включает все виды этих эмоцио­нальных проявлений.

Однако в социальной психологии обычно характеризуется именно третий компонент этой схемы — чувства, причем тер­мин употребляется не в самом строгом смысле. Естественно, что «набор” этих чувств безграничен. Однако все их можно све­сти в две большие группы:

1) конъюнктивные — сюда относятся разного рода сближа­ющие людей, объединяющие их чувства. В каждом случае такого отношения другая сторона выступает как желаемый объект, по отношению к которому демонстрируется готовность к со­трудничеству, к совместным действиям и т.д.;

2) дизъюнктивные чувства — сюда относятся разъединя­ющие людей чувства, когда другая сторона выступает как не­приемлемая, может быть, даже как фрустрирующий объект, по отношению к которому не возникает желания к сотрудничеству и т. д. Интенсивность того и другого рода чувств может быть весьма различной. Конкретный уровень их развития, естествен­но, не может быть безразличным для деятельности групп.

Вместе с тем анализ лишь этих межличностных отношений не может считаться достаточным для характеристики группы: практически отношения между людьми не складываются лишь на основе непосредственных эмоциональных контактов. Сама деятельность задает и другой ряд отношений, опосредованных ею. Поэтому-то и является чрезвычайно важной и трудной зада­чей социальной психологии одновременный анализ двух рядов отношений в группе: как межличностных, так и опосредованных совместной деятельностью, т. е., в конечном счете, стоящих за ними общественных отношений.

Общение в системе межличностных и общественных отношений

Анализ связи общественных и межличностных отношений позволяет расставить правильные акценты в вопросе о месте общения во всей сложной системе связей человека с внешним миром. Однако прежде необходимо сказать несколько слов о проблеме общения в целом. Решение этой проблемы является весьма специфичным в рамках отечественной социальной пси­хологии. Сам термин «общение” не имеет точного аналога в тра­диционной социальной психологии не только потому, что не вполне эквивалентен обычно употребляемому английскому тер­мину «коммуникация”, но и потому, что содержание его может быть рассмотрено лишь в понятийном словаре особой психоло­гической теории, а именно теории деятельности. Конечно, в структуре общения, которая будет рассмотрена ниже, могут быть выделены такие его стороны, которые описаны или иссле­дованы в других системах социально-психологического знания. Однако суть проблемы, как она ставится в отечественной соци­альной психологии, принципиально отлична.

Оба ряда отношений человека — и общественные, и межлич­ностные, — раскрываются, реализуются именно в общении. Та­ким образом, корни общения — в самой материальной жизнеде­ятельности индивидов. Общение же и есть реализация всей си­стемы отношений человека. «В нормальных обстоятельствах отношения человека к окружающему его предметному миру все­гда опосредованы его отношением к людям, к обществу” (Леон-тьев А. А. Общение как объект психологического исследо­вания // Методологические проблемы социальной психологии, 1975. С. 289), т. е. включены в общение. Здесь особенно важно подчеркнуть ту мысль, что в реальном общении даны не только межличностные отношения людей, т. е. выявляются не только их эмоциональные привязанности, неприязнь и прочее, но в ткань общения воплощаются и общественные, т. е. безличные по своей природе отношения. Многообразные отношения чело­века не охватываются только межличностным контактом: поло­жение человека за узкими рамками межличностных связей, в более широкой социальной системе, где его место определяется не ожиданиями взаимодействующих с ним индивидов, также требует определенного построения системы его связей, а этот процесс может быть реализован тоже только в общении. Вне об­щения просто немыслимо человеческое общество. Общение вы­ступает в нем как способ цементирования индивидов и вместе с тем как способ развития самих этих индивидов. Именно отсюда и вытекает существование общения одновременно и как реаль­ности общественных отношений, и как реальности межличност­ных отношений. По-видимому, это и дало возможность Сент-Экзюпери нарисовать поэтический образ общения как «един­ственной роскоши, которая есть у человека”.

Естественно, что каждый ряд отношений реализуется в спе­цифических формах общения. Общение как реализация меж­личностных отношений — процесс, более изученный в социаль­ной психологии, в то время как общение между группами ско­рее исследуется в социологии. Общение, в том числе в системе межличностных отношений, вынуждено совместной жизнедея­тельностью людей, поэтому оно необходимо осуществляется при самых разнообразных межличностных отношениях, т. е. дано и в случае положительного, и в случае отрицательного от­ношения одного человека к другому. Тип межличностных отно­шений не безразличен к тому, как будет построено общение, но оно существует в специфических формах, даже когда отноше­ния крайне обострены. То же относится и к характеристике об­щения на макроуровне как реализации общественных отноше­ний. И в этом случае, общаются ли между собой группы или индивиды как представители социальных групп, акт общения неизбежно должен состояться, вынужден состояться, даже если группы антагонистичны. Такое двойственное понимание общения — в широком и узком смысле слова — вытекает из са­мой логики понимания связи межличностных и общественных отношений. В данном случае уместно апеллировать к идее Мар­кса о том, что общение — безусловный спутник человеческой истории (в этом смысле можно говорить о значении общения в «филогенезе” общества) и вместе с тем безусловный спутник в повседневной деятельности, в повседневных контактах людей (см. А. А. Леонтьев. Психология общения. Тарту, 1973). В пер­вом плане можно проследить историческое изменение форм об­щения, т. е. изменение их по мере развития общества вместе с развитием экономических, социальных и прочих общественных отношений. Здесь решается труднейший методологический воп­рос: каким образом в системе безличных отношений фигуриру­ет процесс, по своей природе требующий участия личностей? Выступая представителем некоторой социальной группы, чело­век общается с другим представителем другой социальной груп­пы и одновременно реализует два рода отношений: и безличные, и личностные. Крестьянин, продавая товар на рынке, получает за него определенную сумму денег, и деньги здесь выступают важнейшим средством общения в системе общественных отно­шений. Вместе с тем этот же крестьянин торгуется с покупате­лем и тем самым «личностно” общается с ним, причем сред­ством этого общения выступает человеческая речь. На поверх­ности явлений дана форма непосредственного общения — коммуникация, но за ней стоит общение, вынуждаемое самой системой общественных отношений, в данном случае отноше­ниями товарного производства. При социально-психологическом анализе можно абстрагироваться от «второго плана”, но в реальной жизни этот «второй план” общения всегда присутству­ет. Хотя сам по себе он и является предметом исследования главным образом социологии, и в социально-психологическом подходе он также должен быть принят в соображение.
Единство общения и деятельности

Однако при любом подходе принципиальным является вопрос о связи общения с деятельностью. В ряде психологических кон­цепций существует тенденция к противопоставлению общения и деятельности. Так, например, к такой постановке проблемы в ко­нечном счете пришел Э. Дюркгейм, когда, полемизируя с Г. Тардом, он обращал особое внимание не на динамику общественных явлений, а на их статику. Общество выглядело у него не как ди­намическая система действующих групп и индивидов, но как со­вокупность находящихся в статике форм общения. Фактор обще­ния в детерминации поведения был подчеркнут, но при этом была недооценена роль преобразовательной деятельности: сам обще­ственный процесс сводился к процессу духовного речевого обще­ния. Это дало основание А. Н. Леонтьеву заметить, что при та­ком подходе индивид предстает скорее «как общающееся, чем практически действующее общественное существо” (Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1972. С. 271).

В противовес этому в отечественной психологии принимается идея единства общения и деятельности. Такой вывод логи­чески вытекает из понимания общения как реальности челове­ческих отношений, предполагающего, что любые формы обще­ния включены в специфические формы совместной деятельно­сти: люди не просто общаются в процессе выполнения ими различных функций, но они всегда общаются в некоторой дея­тельности, «по поводу” нее. Таким образом, общается всегда де­ятельный человек: его деятельность неизбежно пересекается с деятельностью других людей. Но именно это пересечение деятельностей и создает определенные отношения деятельного человека не только к предмету своей деятельности, но и к дру­гим людям. Именно общение формирует общность индивидов, выполняющих совместную деятельность. Таким образом, факт связи общения с деятельностью констатируется так или иначе всеми исследователями.

Однако характер этой связи понимается по-разному. Иногда деятельность и общение рассматриваются не как параллельно существующие взаимосвязанные процессы, а как две стороны социального бытия человека, его образа жизни (Ломов Б. ф. Общение и социальная регуляция поведения индивида //Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976. С. 130). В других случаях общение понимается как опре­деленная сторона деятельности: оно включено в любую дея­тельность, есть ее элемент, в то время как саму деятельность можно рассматривать как условие общения (А. Н. Леонтьев. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. С. 289). Наконец, общение можно интерпретировать как особый вид деятельно­сти. Внутри этой точки зрения выделяются две ее разновидно­сти: в одной из них общение понимается как коммуникативная деятельность, или деятельность общения, выступающая само­стоятельно на определенном этапе онтогенеза, например, у до­школьников и особенно в подростковом возрасте (Эльконин, 1991). В другой — общение в общем плане понимается как один из видов деятельности (имеется в виду прежде всего речевая деятельность), и относительно нее отыскиваются все элемен­ты, свойственные деятельности вообще: действия, операции, мотивы и пр. (А. А. Леонтьев. Общение как объект психологи­ческого исследования //Методологические проблемы социаль­ной психологии. М., 1975. С. 122).

Вряд ли очень существенно выяснять достоинства и сравни­тельные недостатки каждой из этих точек зрения: ни одна из них не отрицает самого главного — несомненной связи между деятельностью и общением, все признают недопустимость их отрыва друг от друга при анализе. Тем более что расхождение позиций гораздо более очевидно на уровне теоретического и общеметодологического анализа. Что касается эксперименталь­ной практики, то в ней у всех исследователей гораздо больше общего, чем различного. Этим общим и являются признание факта единства общения и деятельности и попытки зафиксиро­вать это единство.

Выделение предмета общения не должно быть понято вуль­гарно: люди общаются не только по поводу той деятельности, с которой они связаны. Ради выделения двух возможных поводов общения в литературе разводятся понятия «ролевого” и «лич­ностного” общения. При некоторых обстоятельствах это личностное общение по форме может выглядеть как ролевое, де­ловое, «предметно-проблемное” (Хараш А. У. К определению задач и методов социальной психологии в свете принципа деятельности //Теоретические и методологические проблемы соци­альной психологии. М., 1977. С. 30). Тем самым разведение ро­левого и личностного общения не является абсолютным. В опре­деленных отношениях и ситуациях и то, и другое сопряжено с деятельностью.

Идея «вплетенности” общения в деятельность позволяет также детально рассмотреть вопрос о том, что именно в деятель­ности может конституировать общение. В самом общем виде ответ может быть сформулирован так, что посредством обще­ния деятельность организуется и обогащается. Построение плана совместной деятельности требует от каждого ее участни­ка оптимального понимания ее целей, задач, уяснения специфи­ки ее объекта и даже возможностей каждого из участников. Включение общения в этот процесс позволяет осуществить «со­гласование” или «рассогласование” деятельностей индивиду­альных участников (А. А. Леонтьев. Общение как объект пси­хологического исследованиям //Методологические проблемы со­циальной психологии. М., 1975. С. 116).

Это согласование деятельностей отдельных участников воз­можно осуществить благодаря такой характеристике общения, как присущая ему функция воздействия, в которой и проявля­ется «обратное влияние общения на деятельность” (Андрее­ва Г. М., Яноушек Я. Взаимосвязь общения и деятельности //Общение и оптимизация совместной деятельности. М., 1987). Специфику этой функции мы выясним вместе с рассмотрением различных сторон общения. Сейчас же важно подчеркнуть, что деятельность посредством общения не просто организуется, но именно обогащается, в ней возникают новые связи и отноше­ния между людьми.

Структура общения

Учитывая сложность общения, необходимо каким-то обра­зом обозначить его структуру, чтобы затем возможен был анализ каждого элемента. К структуре общения можно подойти по-разному, как и к определению его функций. Мы предлагаем ха­рактеризовать структуру общения путем выделения в нем трех взаимосвязанных сторон: коммуникативной, интерактивной и перцептивной. Структура общения может быть схематично изображена следующим образом (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Структура общения

Коммуникативная сторона общения, или коммуникация в узком смысле слова, состоит в обмене информацией между об­щающимися индивидами. Интерактивная сторона заключа­ется в организации взаимодействия между общающимися инди­видами, т. е. в обмене не только знаниями, идеями, но и дейст­виями. Перцептивная сторона общения означает процесс восприятия и познания друг друга партнерами по общению и ус­тановления на этой основе взаимопонимания. Естественно, что все эти термины весьма условны. Иногда в более или менее ана­логичном смысле употребляются и другие. Например, в обще­нии выделяются три функции: информационно-коммуника­тивная, регуляционно-коммуникативная, аффективно-комму­никативная (Ломов Б. Ф. Общение и социальная регуляция поведения индивида //Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976. С. 85). Задача заключается в том, чтобы тщательно проанализировать, в том числе на экспе­риментальном уровне, содержание каждой из этих сторон, или функций. Конечно, в реальной действительности каждая из этих сторон не существует изолированно от двух других, и выделе­ние их возможно лишь для анализа, в частности, для построения системы экспериментальных исследований. Все обозначен­ные здесь стороны общения выявляются в малых группах, т. е. в условиях непосредственного контакта между людьми. Отдель­но следует рассмотреть вопрос о средствах и механизмах воз­действия людей друг на друга и в условиях их совместных мас­совых действий, что должно быть предметом специального ана­лиза, в частности, при изучении психологии больших групп и массовых движений.